Шлем Кабассет (анг. Cabasset, фр. Cabasset, нем. Birnhelm, ит. Cabassetto, исп. Cabeza de cabra или capacete) — лёгкий, практичный и невероятно распространённый шлем эпохи Возрождения (XVI — начало XVII века). Он стал одним из самых демократичных рыцарских (и уже не совсем рыцарских) шлемов, который носили от простых пехотинцев до офицеров и конкистадоров.
В отличие от массивного мориона с высоким гребнем или закрытого бургиньота, кабассет отличался простой, обтекаемой формой, отличной вентиляцией и минимальным весом. Это был шлем солдата Нового времени — эпохи, когда на полях сражений всё громче звучал порох.
Происхождение и название.
Название «кабассет» происходит от французского слова cabasse (тыква) или испанского cabeza de cabra («голова козы») из-за характерной грушевидной или слегка конической формы тульи, напоминающей плод или животное. Шлем появился в Италии и Испании около 1520–1540 годов как дальнейшее упрощение салада и бургиньота.
Кабассет быстро распространился по всей Европе благодаря испанской армии — самой мощной военной машине того времени. Его носили в терциях, среди ландскнехтов, во французских и английских войсках, а также конкистадоры в Америке. Простота производства сделала шлем доступным даже для рядовых солдат.
Конструкция кабассета.
Кабассет — один из самых минималистичных шлемов своего времени:
Грушевидная или яйцевидная тулья — высокая, плавно сужающаяся кверху, без ярко выраженного гребня (в отличие от мориона).
Небольшие узкие поля (brim) — слегка загнутые вниз или горизонтальные, защищавшие шею и плечи от дождя и лёгких ударов.
Открытое лицо — без забрала и буффа. Обзор был практически неограниченным.
Вентиляционные отверстия — часто по краю тульи или в виде декоративных розеток.
Крепления — простые ремешки или отверстия для подшлемника.
Толщина металла обычно составляла 1,5–3 мм. Вес — всего 1,2–2,5 кг, что делало кабассет одним из самых лёгких полноценных шлемов эпохи. Поверхность часто оставляли полированной, воронёной («чёрный» кабассет) или украшали простым травлением и золотыми розетками. Некоторые парадные версии покрывали гравировкой или даже религиозными изображениями.
Сравнивая с морионом, кабассет был проще, легче и дешевле, но уступал в зрелищности и защите от ударов сверху.
Применение в бою и походах.
Кабассет идеально подходил для пехоты и лёгкой кавалерии XVI–XVII веков. Его носили:
Испанские мушкетёры и пикинёры в терциях.
Конкистадоры во время завоевания Америки (Кортес, Писарро и их последователи).
Немецкие и шведские наёмники.
Французские и английские солдаты в религиозных войнах.
Лёгкость шлема позволяла носить его часами во время долгих маршей через джунгли, горы или европейские поля. Открытое лицо давало отличный обзор для прицеливания из аркебузы или мушкета и возможность отдавать команды. Небольшие поля защищали шею от солнца и случайных ударов.
В бою кабассет хорошо спасал от сабель, пик и осколков, но против прямого мушкетного выстрела был, как и любой доспех того времени, уязвим. Именно поэтому его часто комбинировали с простой кирасой или кольчужными элементами.
Почему кабассет стал таким популярным?
Практичность — лёгкий, удобный, с отличной вентиляцией и обзором.
Дешёвое производство — мог массово выпускаться для целых армий.
Универсальность — подходил и пехоте, и кавалерии, и офицерам.
Надёжность в новых условиях войны — когда главным врагом стал не только меч, но и порох.
К началу XVII века кабассет начал уступать место ещё более простым каскам и шляпам с металлическими вставками, но продолжал использоваться в колониальных войнах ещё долго.
Сегодня оригинальные кабассеты — желанные экспонаты музеев (Метрополитен, Музей армии в Мадриде, Венский оружейный музей). Среди реконструкторов он ценится за удобство и аутентичный «конкистадорский» вид.
Кабассет — не самый красивый и не самый защищённый шлем Средневековья, но, возможно, самый честный. Он символизирует эпоху, когда война перестала быть привилегией закованных в сталь рыцарей и стала делом профессиональных солдат. Простой, лёгкий, надёжный — как сама пехота Нового времени, которая с аркебузой и кабассетом на голове изменила лицо Европы и открыла новый континент. В нём нет готической романтики, но есть суровая красота практичного военного ремесла.